Новость о том, что Михаил Петрович надумал выдавать замуж единственную дочку, взбудоражила всю деревню. Еще бы: невеста была не то что некрасива, а даже откровенно страшна. C большим носом, косоватая и разными по длине ногами — за Варенькой не стояла очередь из женихов. Даже обычная прогулка девушки до магазина и обратно обычно оборачивалась смешками, которые сопровождали Вареньку повсюду.
— Чего ты, как Варька-кривая, ходишь, — ругали матери ребятишек, если те играючи начинали подволакивать одну ногу.
Но Михаил Петрович в дочке души не чаял. А потому, будучи человеком не бедным — все-таки председатель — посулил неплохое приданое. В деревне сразу зашушукались. Мол, ради такого приданого можно и присмотреться к девушке. Вроде как и работящая, да нраву смирного.
![](http://www.nu-i-nu.com/wp-content/uploads/2024/06/Screenshot_32.png)
В итоге женихов образовалось два. Васька да Петька. Василий был сыном учителя — интеллигент, значит. Хоть семья была и не очень богатая, тем не менее у парня за душой уже был построенный на окраине деревни дом. Хоть сейчас заезжай и живи. Да и родители Василия были не прочь породниться с Михаилом Петровичем.
— Васька, готовься жениться, — огорошил сына отец. — Приглядел я тебе Варвару, Михаила Петровича дочку. Самая лучшая тебе жена получится.
— Чевой это? Кривая да страшная, не хочу такую. Лучше б Марьяну за меня сосватали, — скривил губы будущий жених.
— Нет уж сын, женись давай на Варваре. У них и семья побогаче, одни только лошади чего стоят. А с лица воды не пить, — ответил отец.
А вот другой жених, Петр, был не то чтобы совсем нищим, но совсем небогатым. Воспитывала парня одна старушка-мать, и, уж, конечно, она не могла обеспечить единственного сына отдельным жильем.
— Куда ж ты суешься, Петруша? Засмеют в деревне-то. Со свиным рылом, да в калашный ряд… — причитала мать, когда Петр наказал ей готовить чистую одежду для сватовства. — Да и невеста-то не больно красива.
— Да как не красива-то, мам? Глаза у нее голубые , как васильки, а коса словно огонь, длинная да острая. А то что хромоножка, так это мне вообще неважно. Собирайся, идем свататься.
Охая, мать принялась готовиться. Видать, думала она, у ее Петруши большое сердце и зоркие глаза, которые смотрят глубже внешней обертки.
Михаил Петрович, конечно, был удивлен, что женихов целых два. Умудренный годами, он прекрасно понимал, что его дочка внешностью подойдет не каждому. Потому пообщавшись со сватами с каждой стороны и хорошенько подумав, он решил отдать предпочтение Василию.
— Но, папа, мне по душе больше Петр, — потупив глаза, принялась уговаривать Михаила Петровича дочка. — Мы давеча у мостков на озере столкнулись, у меня коромысло нарушилось. Так он живо мне помог. Добрый мне показался, и взгляд у него теплый. А Василий смотрит, будто хитро как-то, да холодно.
— Ну не знаю, — покачал седой головой Михаил Петрович. — Думаю, Петр твой быстро разбазарит все приданное, что за тобой приготовлено. Не видал никогда хорошей жизни, а тут, как снег на голову, все да сразу. Мне видится, что за Василием тебе получше житься станет. Семья, опять же, хорошая.
Варваре не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. И хотя сердце лежало к Петру, идти наперекор решению отца она не решилась.
Свадьбу сыграли быстро, а то, не дай бог, жених передумает. И уже через месяц молодые переехали в свой дом и обзавелись хозяйством. Варвара, несмотря на физические недостатки, была работящий, и в ее руках все спорилось. А вот молодой муж, наоборот, мог целыми днями, лежа на кровати, читать книги. В учительской семье всегда было много книг, и Василий с малолетства пристрастился к чтению.
— А что, Варя, читала ли ты когда-нибудь Грибоедова? Или, скажем Достоевского?
— Чегой? — удивлялась Варенька.
— Экая ты недалекая… — сокрушался Василий. — Об чем разговаривать с тобой, даже и не знаю.
— Да как об чем? Загон у телушки надо бы подправить, да свиньям корыто раздобыть, чтоб поширше было, а то они все проливают, — начинала перечислять насущные дела молодая жена.
— Все ты об одном, — махал рукой Василий. — Свиньи да загоны одни в голове. Лошадей, кстати, твой отец подарил, вот и ходи за ними сама.
Так и повелось. Варвара с утра до ночи по хозяйству шуршит, за скотиной да огородом ходит. А Василий только книжечки читает, да пеняет еще жене на ее необразованность. Варвара было дело попыталась к свёкрам обратиться, чтоб на сына повлияли. Ну дело разве — загон у свиней падает, шифер на крыше градом побило, а хозяину и дела нет. Но к ее удивлению, в семье мужниных родителей дело обстояло точно так же.
— Пускай читает, — пожала плечами свекровь. — Бабы сильный народ, вот и работай. Не то Василий живо себе другую найдет, покрасивее.
А Василий и нашел. Тайком бегал вечерами через огород к Марьяне. Та отличалась сговорчивостью, и вот уже вся деревня поговаривала о том, куда и как ходит от Варвары Василий. Спустя некоторое время Василий уже и не скрывал своих чувств.
— Так с Марьяной хоть поговорить есть о чем, не то что ты. Да и вообще… Ты даже наследника мне подарить не можешь, пустышка.
От этих слов Варваре было больнее всего. Наследника ждали все, и родители с обеих сторон, и Василий, и она сама. Но время шло, а беременность так и не наступала. Может, дело было в постоянных физических нагрузках — ведь всю работу по дому и мужскую и женскую выполняла именно она.
Все чаще девушка вспоминала про Петра и размышляла, как сложилась бы ее жизнь, выбери она в свое время другого молодого человека и послушав свое сердце. Да еще и недавняя встреча с матерью Петра всколыхнула в груди давно забытое волнение. Пожилая женщина рассказала, что сын, уехав после неудавшегося сватовства в город, выучился на врача-ветеринара, но пока так и не завел семью.
— Он же, Варенька, так тогда расстроился, что Михаил Петрович ему от ворот поворот выдал. Да че греха таить, я-то тоже против тебя была, — сетовала мать Петра, натирая куском хозяйственного мыла коврики и поливая их озерной водой. — Так я ж не знала тогда, какая ты баба добрая, я ж ему, прости господи, Марьянку советовала. Да видать Петруша умнее оказался. Чего теперь говорить…
— Да… — выдохнула Варвара, едва устояв на скользких деревянных плотках.
— Писал, по распределению в наш район отправляют, посулился избу отремонтировать, — продолжала делиться новостями женщина, словно не замечая, как на них реагирует Варвара.
«Увидеть бы Петра, хоть глазочком…» — подумала Варвара и тут же покраснела от своих мыслей. Ну как можно, да при живом-то муже на такие темы даже думать.
А вскоре жизнь закрутилась так, что едва успевай держаться. Сначала соседка Марьяна понесла от Василия. Вся деревня судачила и днем и ночью, да так, что Варвара боялась даже из дома выйти. То и дела натыкалась на насмешливые и одновременно жалеющие взгляды.
— Ты, Варвара, не серчай, что так вышло, — развел руками Василий. — Сама понимаешь, я мужик все-таки, мне положено, чтоб баба родила. А ты, выходит, не можешь. Раз так, имею полное право сдать тебя в отчий дом.
— Да как это, Василий… Мы ж с тобой путём живем, али я хозяйка плохая? Засмеют меня в деревне-то, ежели к отцу вернуться придется.
— А мне какое дело? Жить да мучиться прикажешь? В общем, собирай, Варвара Михайловна , вещички да перебирайся домой. Нелюбо мне боле с тобой жить.
Давясь слезами, Варвара едва дождалась вечера, чтобы огородами пробраться к отцу. Конечно, тот был недоволен такой ситуацией, да ничего не попишешь, тем более Варвара и правда не могла родить для мужа. Уже утром, Михаил Петрович лично пришел за лошадями и заодно поговорить с зятем, но наткнулся лишь… на Марьяну. Соперница гуляла по двору в дочерином халате и довольно оглядывала новые владения. Михаилу Петровичу ничего не оставалось, кроме как, сплюнув сквозь зубы, отправиться восвояси.
Деревенские, как водится, пошумели и забыли. А спустя месяц появилась новая новость — в деревню вернулся Петр. В плаще и шляпе, на городской манер, Петр Алексеич был будто бы из другого, какого-то чужого незнакомого мира. Особенно интересно смотрелась трость. Деревенские, конечно, обозвали ее «бадогом», но за глаза завидовали модному образу парня.
— Встречай, матушка, — обнял Петр мать.
— Надолго ли, сыночек? — вытирая слезы радости, осведомилась старушка.
— Насовсем. Принято решение ветстанцию у нас тут открывать, вот я и вызвался. Подъемные обещают, можно и дом построить. А пока и твою избу в порядок приведем, — улыбнулся Петр. — Рассказывай пока, какие тут на деревне новости, да на стол накрывай…
Петр хоть и заделался уважаемым человеком, да работать руками не разучился. Днем деревенские приводили к нему животных — посмотреть, а по вечерам парень трудился по хозяйству. Подправил крышу, упавший забор, навел порядок в яблоневом саду, да и еще много чего сделал, где нужны мужские руки.
— Бабу бы тебе хорошую, — умилялась мать, глядя как сын прилаживает новую дверную ручку в баню. — Неужто в городе нет подходящих?
— Нету, одни пустышки. Вроде посмотришь, снаружи красивая и с образованием, а внутри пусто, души нет. Даже и поговорить не о чем, — пожал плечами Петр.
Пожилая женщина поправила платок и поджала губы.
— И чего вам, мужикам, только надобно… Вона Василий тоже свою выгнал, говорит не об чем разговаривать. Теперича и ты туда же.
— Какой Василий? Копальский? Так у него вроде жена померла.
— Да не… — махнула рукой мать. — Степана Алексеича, учителя, сын. Ну ты его знаешь, вы к Захаровым сватать Варьку с ним ходили.
Петр замер, едва не выронив молоток из рук.
— Как выгнал, совсем?
— Совсем, ну. Марьянку Харитонову привел, на сносях она. А Михаил Петрович сколь не злился, да дочь принял обратно. Куда она сейчас, кривоногая да порченая.
— Не смей так про Варвару! А раз Ваське не нужная, так я и сам на ней женюсь.
— Побойся бога, сынок! Она ж и родить не может даже, какой в ней прок. Дело, конечно, твое, я не суюсь…. — закусила губу мать, уже пожалев, что начала этот непростой разговор.
***
Уже на следующий день Петр, как и пять лет назад, отправился в дому Михаила Петровича. Просить руки дочери. Только теперь он был уважаемым в деревне человеком и потому надеялся, что ему не откажут. Да и сама Варвара, на правах «перезрелки», могла замолвить слово, люб ей жених или нет.
Приняли Петра радушно, а уж как выяснилось, по какому поводу пожаловал гость, так тут и обычно скупой на эмоции Михаил Петрович едва не прослезился.
— Эх, Петр Алексеич, Петр Алексеич… — грустно закуривая трубку, бормотал он. — Так это ж я не дал Варьке за тебя пойти. Кто знает, может у девки жизнь по другому сложилась бы. Мать! Зови Варвару сюда.
— Не смотри, Михаил Петрович, что дома пока не построено, — попытался оправдаться Петр. — Так уж на следующей неделе будут фельдшерский пункт стоить, да и дом мне заодно. По разнарядке сверху.
Но хозяин только махнул рукой.
— Ежели Варя не против, хоть в ближайшую субботу женитесь. Думаешь, очередь на порченых девок стоит в нашей деревне? А деньгами помогу, не сомневайся. Неужто я единственной доче не пособлю. Варвара, тут вот Петр Алексеич руки твоей просит.
Молодая женщина, стоя в дверях комнаты, едва не упала от неожиданности. А потом… потом покраснела и быстро-быстро закивала.
— Ну вот и договорились, — радостно потер руки Михаил Петрович. — Осталось обсудить детали. Мать! Неси вишневую наливку.
**
Через пару дней Варвара уже прочно обосновалась в доме у нового мужа и его матери. Деревенские для порядка пошумели, да и забыли. И потом, как можно осуждать деревенского врача-ветеринара, если к нему все равно придется обращаться на поклон со своею домашней скотиной? Да и на Варварины физические недостатки более никто внимания не обращал. А уж когда супруг выписал ей из города очки да шляпку по последней моде, тут уж и последние деревенские хабалки прикусили языки, величая Вареньку не иначе как Варварой Михалной.
Прошло совсем немного времени, и Варвара забеременела. Да не одного ребенка понесла, а целую двойню! Петр что-то пытался объяснить ей с научной точки зрения, но это молодой женщине было неинтересно. Главное, что спустя годы она все-таки обрела свое семейное счастье, пусть непростым и тернистым путем.
—
Автор рассказа: Татьяна Ш.